Категории

Онлайн пользователей - 0

07, Декабрь 2012 15:38 | 10 фото | просмотров 4795

Троица. Верят ли Христиане в трех Богов?

Троица — богословский термин, отражающий христианское учение о триединстве Единого Бога. Впервые термин Троица засвидетельствован у Феофила Антиохийского (II век): «Три дня, которые были прежде создания светил, суть образы Троицы, Бога и Его Слова и Его Премудрости»

История формирования догмата
Начало богословскому раскрытию догмата Троичности полагает св. Иустин Философ. В слове «Логос» Иустин находит эллино-философский смысл «разума». В этом смысле Логос является уже чисто имманентным божественным принципом. Но так как предметом божественного мышления у Иустина односторонне представляется лишь внешний мир, то и исходящий от Отца Логос становится в сомнительное отношение к миротворению. Рождение Сына хотя и предверяет творение, но находится с ним в тесном соотношении и представляется совершающимся перед самым творением; а так как причиною рождения представляется воля Отца, и Сын называется служителем этой воли, то Он становится в отношение решительной субординации. В этом воззрении можно уже усмотреть ошибочные направления, в борьбе с которыми в конце концов совершилось надлежащее раскрытие догмата. И иудейско-религиозное воззрение, воспитанное на ветхозаветном откровении, и греческо-философское одинаково тяготели к признанию абсолютной монархии в Боге. Различие заключалось лишь в том, что иудейский монотеизм выходил из понятия о единой божественной воле, а философское умозрение понимало абсолютное бытие в смысле чистой субстанции.
Постановка проблемы. Христианское учение об Искупителе, как воплотившемся Сыне Божием, ставило богословскому умозрению трудную задачу: как примирить учение о божественной природе Христа с признанием абсолютного единства Божества. В решении этой задачи можно было пойти двояким путем. Выходя из понятия о Боге, как субстанции, можно было пантеистически или деистически представить Логос причастным к божественному бытию; исходя из понятия Бога, как личной воли, можно было мыслить Логос как подчиненное этой воле орудие. В первом случае представлялась опасность превратить Логос в безличную силу, в простой принцип, неотделимый от Бога; во втором случае Логос являлся отдельною от Бога-Отца личностью, но переставал быть причастником внутренней божественной жизни и существа Отца. Отцами и учителями доникейского периода надлежащей постановки данного вопроса дано не было. Вместо выяснения внутреннего, имманентного отношения Сына к Отцу, они останавливались более на выяснении отношения Его к Миру; недостаточно раскрывая мысль о самостоятельности Сына, как отдельной божественной ипостаси, они слабо оттеняли мысль о полном Его единосущии с Отцом. Те два течения, которые замечаются у Иустина, — с одной стороны, признание имманентности и равенства Сына с Отцом, с другой, решительное поставление Его в подчинение Отцу, — еще в более резкой форме наблюдаются и у них. За исключением св. Ириния Лионского, все писатели данного периода до Оригена в раскрытии учения об отношении Сына к Отцу держатся теории различия — Слова внутреннего и Слова произнесенного. Так как эти понятия заимствованы были из философии Филона, где они имели характер не чисто богословских, а скорее космологических понятий, то и церковные писатели, оперируя с этими понятиями, обращали более внимания на последнюю — космологическую их сторону. Произнесение Отцом Слова, понимаемое как рождение Сына, мыслится ими не как момент внутреннего самооткровения Бога, а как начало откровения. Основание для этого рождения полагается не в самом существе Бога, а в Его отношении к миру, причем самое рождение представляется делом воли Отца: восхотел Бог сотворить мир и родил Сына — произнес Слово. Ясного сознания той мысли, что рождение Сына есть не только generatio aeterna, но и sempiterna у этих писателей не выражено: рождение представляется актом предвечным, но совершающимся, так сказать, на границе конечного жития. С этого момента рождения Логос в становится действительною, отдельною ипостасью, тогда как в первый момент своего бытия он мыслится более как свойство лишь духовной природы Отца, в силу которого Отец есть существо разумное.
Тертуллиан. С наибольшей последовательностью и резкостью это учение о двойственном Слове развито западным писателем Тертуллианом. С момента лишь произнесения — «рождения» — Слова Бог и Слово вступают между собою в отношение Отца и Сына. Было время когда не было Сына. Троица начинает существовать во всей полноте только с момента сотворения мира. Так как причиной рождения Сына у Тертуллиана представляется желание Бога создать мир, то естественно, что у него выступает и субординационизм, и притом в более резкой форме, чем у его предшественников. Отец, рождая Сына, определил уже и Его отношение к миру, как Бога откровения, и с этою целью в самом уже рождении немного унизил Его. К Сыну относится все то, что философия признает недостойным и немыслимым в Боге, как существе абсолютно простом и высшем всяких мыслимых определений и отношений. Нередко отношение между Отцом и Сыном представляется у Тертуллиана даже как отношение части к целому.
Монархианизм
С полною ясностью выступает противоположность указанных двух направлений, если мы возьмем их в одностороннем развитии с одной стороны в монархианстве, с другой — в арианстве. Для монархианства, стремившегося довести до рассудочной ясности представление об отношении троичности к единству в Божестве, церковное учение представлялось скрывающим в себе противоречие. Догмат о Божестве Христа — по этому воззрению, была отрицанием монархии, — догмата о единстве Божества. Чтобы спасти монархию, не отрицая безусловно и экономии, представлялось два возможных пути: или отрицание личностного различия Христа от Отца, или отрицание Его Божества. Сказать ли, что Христос не есть Бог, или наоборот, что Он-то и есть именно Сам единый Бог, — в обоих случаях монархия остаётся не нарушенной. По различию этих двух способов решения вопроса, монархиан делят на два класса: модалистов и динамистов.
Монархианизм модалистический. Монархианизм модалистический в подготовительной своей стадии нашел выражение в патрипассианстве Праксея и Ноэта. Единый Бог, поскольку мыслится невидимым, нерожденным, есть Бог-Отец, а поскольку мыслится видимым, рожденным, есть Бог-Сын. Основанием такой модификации является воля Самого Бога. В модусе нерожденного Отца Бог является до своего вочеловечения; в акте воплощения Он вступает в модус Сына, и в этом модусе пострадал. Свое завершение модалистический монархианизм находит в системе Савеллия, который впервые ввел в круг своего созерцания и третью ипостась Троицы. По учению Савеллия, Бог есть чуждая всяких различий монада, простирающаяся затем вовне в триаду. Смотря по требованию мироправления, Бог принимает на Себя то или другое лицо и ведет соответствующий разговор. Пребывающий в абсолютной самостоятельности, Бог, исходя из Себя и начиная действовать, становится Логосом, который есть не что иное, как принцип, лежащий в основе дальнейших форм откровения Бога как Отца, Сына и Св. Духа. Как Отец, Бог открывал Себя в Ветхом Завете; в Новом Завете Он принял на Себя лицо Сына; третья, наконец, форма откровения в лице Св. Духа наступает с момента сошествия Св. Духа на апостолов. Каждая роль кончается по миновании в ней нужды. Когда, поэтому, цель откровения в лице Св. Духа будет достигнута, прекратит своё существование и этот модус, и последует «сокращение» Логоса в прежнюю монаду, то есть возвращение последней к первоначальному молчанию и единству, равносильному полному прекращению бытия мира.
Монархианизм динамический. Совершенно обратным путём пытался согласить монархию в Боге с учением о Божестве Христа монархианизм динамический, представителями коего были Феодот кожевник, Феодот банкир, Артемон и Павел Самосатский, у которого эта форма монархиализма получила высшее своё развитие. Чтобы спасти монархию, динамисты прямо жертвовали Божеством Христа. Христос был простой человек, и, как таковой, если и существовал до своего явления в мир, то лишь в божественном предопределении. О воплощении в Нем Божества не может быть и речи. В Нем действовала та же самая божественная сила, которая раньше действовала в пророках; только в Нем она была в несравненно более полной мере. Впрочем, по Феодоту Младшему, Христос даже и не высшее явление истории, ибо выше Его стоит Мелхиседек, как посредник не Бога и человеков, а Бога и ангелов. В этом виде монархианизм не оставлял места уже и Троице откровения, разрешая троичность в неопределённую множественность. Павел Самосатский комбинировал это воззрение с понятием о Логосе. Логос, однако, у Павла ни что иное, как известная лишь сторона в Боге. Он является в Боге приблизительно тем же, чем является слово человеческое в духе человека. О субстанциальном пребывании Логоса во Христе не может быть, следовательно, и речи. Между Логосом и человеком Иисусом могло лишь установиться отношение соприкосновения, соединения по знанию, по хотению и действию. Логос мыслится, следовательно, лишь как принцип воздействия Бога на человека Иисуса, под каковым совершается то нравственное развитие последнего, которое делает возможным применение к нему божественных предикатов.
Формирование символов веры
Арианство было продолжением и повторением динамического монархианизма, хотя и явилось как противоположность ему. Оно переносило лишь воззрение монархиан на Христа, как оно развито было в системе Павла Самосатского, непосредственно на Сына, как вторую ипостась. Если динамисты пытались спасти монархию отрицанием Божества Искупителя, то ариане достигали той же цели через отрицание Божества Логоса. В полную противоположность монархианизму, Арий решительнейшим образом присваивал Логосу личное бытие, признавал Его ипостасью, отличною от Отца. Это побуждало Ария точнее указать внутреннее отличие обеих ипостасей. Отец и Сын различаются как существа, из коих первое имеет основу, начало своего бытия в самом себе, а второе имеет эту основу в другом. Смешивая понятия начала, как принципа или причины, и начала, как исходного пункта бытия, Арий пришел к отрицанию безначальности Сына. Правда, Сын рожден прежде всякого времени; но до своего рождения Он все же не существовал. Нельзя сказать, чтобы Он, прежде чем родился, существовал в существе Отца, ибо в таком случае он существовал бы или как часть в целом, сливаясь до неразличимости с Отцом, или же, сохраняя различие, оказывался бы существующим уже до своего рождения. Сын не совечен Отцу; можно сказать, что «было некогда, когда Его не было». При таком воззрения Арий естественно предпочитал заменять употреблявшееся обычно выражение «рождение из существа», как имеющее, по его мнению, эманационный характер и ведущее к признанно некоторой материальности и делимости в Боге, выражением «сотворен по воле». Таким образом, арианство ставило Сына, как ипостась, решительно вне области божественного бытия: Сын стоит в таком же отношении к Богу, в каком и всякое другое творение. Он Бог только по благодати. Божественное существо представлялось арианству всецело замкнутым в ипостаси Отца, отличительным признаком которого полагалась «нерожденность»; Сын, как не обладающий этим свойством, мыслился как совершенно не подобный Отцу. Далее, поскольку всякое творение подлежит изменению, и Логос оказывался по нравственной своей стороне не неизменяемым. Если Он остаётся тем, чем сотворён, то по своему свободному решению. И если Бог в самом рождении уже дал Ему славу, то дал её все же как награду за свободно-нравственный подвиг, который Он имел впоследствии совершить на земле. На вопрос о цели приведения в бытие такого существа ариане отвечали дуалистическим противоположением Бога и материи. Бог создает Сына, как необходимого посредника для приведения в бытие мира, который не мог бы вынести непосредственного воздействия Самого Творца. Этот крайний субординационизм проводился ещё далее в отношении к третьей ипостаси. Дух Св. является лишь дальнейшим звеном в ряду посредств между Богом и миром, стоящим в таком же отношении к Сыну, в каком Сам Сын находится к Отцу. — В противоположность двум указанным направлениям и должно было совершиться надлежащее раскрытие церковного учения о Троице. Монархианизм, утверждая момент имманентности Логоса, приводил к пантеизму и уничтожал специфическую особенность бытия Бога во Христе; арианизм, утверждая момент ипостасности Логоса, приводил к деизму, признавая Сына низшим служебным орудием творческой силы Бога, который столько возвышен над миром, что прямое Его действие на последний представляется невозможным.
Начало этому учению дано было уже св. Афанасием Александрийским. У него высказывается мысль, что Отец, как «Родитель своего Образа, видя Себя в Нем, радуется о Нем». Этим принципиально обосновывается и учение о вечном рождении Сына: раз Сын так внутренне необходим для Отца, что без Него Отец не видел бы Себя и не радовался бы, то немыслим уже абсолютно никакой момент, в который Отец мог бы существовать без Сына. Отец без сына не был бы и Отцом. Заменяя прежнее понятие Логоса понятием Сына, решительнее выражавшим мысль об особой ипостаси, церковное богословие должно было точнее определить и самое понятие об ипостаси. На такую именно точку зрения становились Павел Самосатский и крайние ариане в своей полемике. С другой стороны, общее могло быть рассматриваемо как абстрактное единство существа, реально распределенного между многими субъектами; отношение существа к ипостасям могло мыслиться как отношение рода к отдельным экземплярам, из которых он составляется. В результате являлось бы общее понятие Бога, существующего в действительности в трех отдельных ипостасях: получался бы, следовательно, тритеизм. В противоположность этим двум воззрениям, отношение ипостасей к существу нужно было определить таким образом, чтобы ипостаси образовали конкретное, нумерическое единство существа; следовательно, и самые отличия ипостасей, коими различаются они друг от друга, должны принадлежать, в свою очередь, к существу единого Бога. Существо, как предметная реальность, в каждой ипостаси должно быть дано всецелым: оно может лишь существовать — или, что то же, относиться к себе — различным образом. Ипостаси в Боге, следовательно, могут быть ничем иным, как только образами существования Бога. Образ существования Бога как Отца выражается в понятии нерожденности; как Сына — в понятии рождения Его от Отца, как Духа Св. — в понятии исхождения Его от Отца.
Учение о Св. Духе, слабо затронутое в доникейский период, приобретало теперь и для себя твердую основу в раскрытии учения об ипостаси Сына. Раз установлено было это последнее, оно должно было последовательно найти себе применение и в отношении к третьей ипостаси. Подобно тому, как субординационизм, проводимый в отношении к Сыну, последовательно приводил к субординационистическому представлению и относительно Св. Духа, или отрицание ипостасности Сына с логическою необходимостью приводило к динамистическому учению о Св. Духе, так точно из признания единосущия Сына с Отцом вытекало с необходимостью признание единосущия и Св. Духа. Естественно, поэтому, что выработанная применительно к учению о Божестве Сына тринитарная схема была прямо применена и к учению о Св. Духе, нашедшему символическое выражение в вероопределении второго вселенского собора 381 г. Только второй вселенский собор официально признал существование Третьей Ипостаси Бога. Существенные стороны догмата раскрыты были с удовлетворительною полнотою и выражены в точных формулах, как неизменных границах, в которых должно было держаться все последующее развитие богословской мысли. Предстояло лишь определеннее раскрыть, каким образом понятие о Боге должно приводить к признанию троичности, и какое значение имеют ипостаси для самого понятия о Боге. Эту задачу, которой восточное богословие, в лице главным образом Иоанна Дамаскина, коснулось лишь отчасти, пытался выполнить Запад в лице блаженного Августина. Для разработки этого догмата христианским богословам понадобилось почти четыре века.

Разногласия по поводу догмата Троицы в христианстве
Основные разногласия между восточным и западным христианством лежат в формулировке Символа веры. Восточное христианство рассматривает источником Святого Духа лишь Бога-Отца, в то время как западное христианство в большинстве церквей рассматривает Св. Дух, как исходящий от Бога-Отца и от Бога-Сына, как от одного источника. Для восточной ортодоксии, как и для монофизитских церквей, тоже рассматривающих себя, как христианскую ортодоксию, добавление «от Сына» является унижением сущности Св. Духа, как равноправной Божественной сущности в Троице. Для западного тринитарного христианства непризнание Сына источником св. Духа является онтологической бессмыслицей. Первым, кто подверг «Филиокве» критике на богословском уровне, был патриарх Фотий Константинопольский. Основные его критические замечания по этому вопросу выражены в «Окружном послании» 867 г. и в сочинении «Тайноводство о исхождении Духа Святого». На Большом Свято-Софийском соборе было осуждено внесение всякой добавки в Символ веры. Папа Иоанн VIII признал решения собора, хотя, может быть, и придерживался положений папы Льва III. Вопреки многочисленным взаимным обвинениям в ереси формально эти разногласия никогда не объявлялись ересью. Каноны лишь требуют при переходе из католичества в православие или наоборот произнести соответствующий Символ веры. Среди католиков, православных, лютеран, англикан вопрос о догмате Троицы никогда не был таким камнем преткновения, как например, догмат о папской непогрешимости. Зато в кругах теологов этот вопрос принципиальный. Различные теологи рассматривают усилия пятидесятнических тринитарных церквей, таких как Ассамблея Божия, где учение о Троице ставится во главу угла, как попытку возвращения в западное христианство первоначального учения Каппадокийских отцов.

Как объяснить доктрину о Святой Троице?
«Троица» - это термин, которого нет в Библии, но это слово используется для описания того, что из Писания очевидно для нас о Боге. Библия ясно говорит о Боге Отце, Боге Сыне (Иисус Христос), и Боге Духе Святом... и также очевидно показывает нам, что есть только один Бог. Таким образом, термин «Три» в значении три, и «единство» в значении одного, три + один = Триединство. Так мы признаем то, что Библия открывает нам о Боге, что Бог - это три личности, обладающие одной и той же божественной сущностью.
Бог Сын (Иисус) — целиком и полностью Бог, Бог Отец - целиком и полностью Бог. И Бог Святой Дух - целиком и полностью Бог. И все же, есть только один Бог. В нашем мире, с нашим ограниченным человеческим опытом, очень трудно понять Троицу. Но с самого начала Бог являет нам Себя таковым в Писании. Обратите внимание на местоимения во множественном числе «нас» и наш» в Бытие 1:26 - «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему по подобию Нашему, и да владычествуют они над рыбами морскими, и над птицами небесными, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися по земле».

Троица. Верят ли Христиане в трех Богов? Троица
Троица

Троица. Верят ли Христиане в трех Богов? "Троица" Эль Греко, Музей Прадо, Мадрид
"Троица" Эль Греко, Музей Прадо, Мадрид

Троица. Верят ли Христиане в трех Богов? Троица, Ханс Зюс фон Кульбах, 1514 г., Музей изящных искусств, Будапешт
Троица, Ханс Зюс фон Кульбах, 1514 г., Музей изящных искусств, Будапешт

Троица. Верят ли Христиане в трех Богов? Троица (икона Андрея Рублёва, 1422-1427, Москва, Третьяковская галерея)
Троица (икона Андрея Рублёва, 1422-1427, Москва, Третьяковская галерея)

Троица. Верят ли Христиане в трех Богов? Восточное христианство рассматривает источником Святого Духа лишь Бога-Отца, в то время как западное христианство в большинстве церквей рассматривает Св. Дух, как исходящий от Бога-Отца и от Бога-Сына, как от одного источника
Восточное христианство рассматривает источником Святого Духа лишь Бога-Отца, в то время как западное христианство в большинстве церквей рассматривает Св. Дух, как исходящий от Бога-Отца и от Бога-Сына, как от одного источника

Троица. Верят ли Христиане в трех Богов? «Троица» - это термин, которого нет в Библии, но это слово используется для описания того, что из Писания очевидно для нас о Боге
«Троица» - это термин, которого нет в Библии, но это слово используется для описания того, что из Писания очевидно для нас о Боге

Троица. Верят ли Христиане в трех Богов? Основные разногласия между восточным и западным христианством лежат в формулировке Символа веры
Основные разногласия между восточным и западным христианством лежат в формулировке Символа веры

Троица. Верят ли Христиане в трех Богов? Впервые термин Троица засвидетельствован у Феофила Антиохийского (II век): «Три дня, которые были прежде создания светил, суть образы Троицы, Бога и Его Слова и Его Премудрости»
Впервые термин Троица засвидетельствован у Феофила Антиохийского (II век): «Три дня, которые были прежде создания светил, суть образы Троицы, Бога и Его Слова и Его Премудрости»

Троица. Верят ли Христиане в трех Богов? Троица — богословский термин, отражающий христианское учение о триединстве Единого Бога.
Троица — богословский термин, отражающий христианское учение о триединстве Единого Бога.

Троица. Верят ли Христиане в трех Богов? Троица, отражает христианское учение о триединстве Единого Бога
Троица, отражает христианское учение о триединстве Единого Бога

Теги : Праздники История

Также интересно

30, Апрель 2013
Сапфо. История древнегреческой...

29, Апрель 2013
Мария-Антуанетта. История коро...

28, Апрель 2013
Старые фото Иерусалима .

28, Апрель 2013
Гладиаторы. История бойцов-раб...

27, Апрель 2013
День Победы. История праздника...

26, Апрель 2013
Павел Скоропадский. История ук...

Популярное

загрузка...

Реклама

Мудрость дня

  • Искусство быть мудрым состоит в умении знать, на что не следует обращать внимание.
  • Пиво в бутылки разлили в 1568 году.
  • По данным демографов, жертвы революции и гражданской войны в России по 1921 год, включая жертвы голода в Поволжье, составляют 13-15 миллионов человек.
  • Уинстон Черчилль за свою жизнь выкурил 300.000 сигарет.

• Авторизация •